Bloger
Мимоходом запишу.

Руслана.Мальчик или блогер.

Bloger

Мальчик или блогер.

Когда у Русланы родился второй ребёнок очень популярны стали блогеры.
Поскольку она до замужества и родов уже вкусила соблазн быстрых взлётов,
Руслане непременно захотелось для сына такого трендового занятия.
Ещё в инстанции, при выдаче документа с именем, она больше думала
не об отчестве и красоте соответствия имен сына и отца. Она
перебирала на сходимость сочетания «блогер-Богер», «блогер-Бугер» и другие.
Под натиском сумасшедшей тёщи пришлось уступить частично и отвоевать из всего набора заготовок «Толян-блогун».Гаджет с огрызком яблока заменил Толику многие вещи, от поисков которых
раскалывались головы миллионов молодых мам.
  Руслана тихо восторгалась своей прозорливости и делала
selfy своим smart (для истории) умилённого личика Толика.
Была ли в ванной вода не той температуры или забыта смена памперса,
с шести месяцев лицо будущего известного блогера ни единожды не выразило
недовольства. Никто в доме не слышал его детского крика, как и не видел
негативной мимики или слезы мальца.В честь третьего дня рождения Онотоле  Руслана решила вознаградить себя
проверочной поездкой в тренинг центр.
Надо было оценить современные методики личностного роста, которые, несомненно,
шагнули вперёд с её последних занятий.
Было подозрение, что сыну пора давать в руки конкретный алгоритм развития.
Три сыновних года, по мнению мамы, могли быть стартом её плана(не зря же
государство развязывает ей руки после трёх лет отпуска по уходу?).
Одно неприятное препятствие возникло в ходе достижения цели.
Опять ввели правило, как тридцать лет назад, гласившее, что для посещения центра
необходима стала справка местного психотерапевта.
Так что на пути была старая поликлиника с её прелестями.
Сын не разделил её страхов, как всегда, сосредоточенно глядя в iPad, он повинно
пристёгнутым занимал задний угол за водительской спинкой.
 Странное зрелище открылось ей с порога поликлиники: невиданная пустота и тишина.
Мгновение помыслив, Руслана решила действовать креативно, «в обход», направиться
прямиком в кабинет, который когда-то занимал участковый терапевт, не беря с
собой мальчика и не раскрывая плана по получению справки.
Ветхий, сморщенный старик оказался доступен за отсутствием привычной очереди к
его кабинету.
Но дальше по коридору (подметил глаз Русланы), где размещались всегда
психотерапевты, неврологи и онкологи толпа все же была. Ещё какая!
Похвалив свою исключительную догадливость, она с порога рубанула спич о цели
визита, закончив фразу ключом, который просто обязывал старика решить её
проблему:
«Эта справка-сущая формальность, профессор, Вы же понимаете. И Вы дадите путёвку
в жизнь и профессию славному парню!»Гаджет у мальчика есть? — буркнул бирюк в белом.
— Конечно, последней модели — отчеканила Руслана.
— Включили, ессесно, давно?
— Месяца в три, а сам стал включать с шести месяцев.Триггер сработал и, не задавая больше вопросов, врач стал делать быстрые
записи на бланке справки.Руслана не читала на ходу теперь. Пробки были так часты, что бросить взгляд
на строчки было удобно на любом из шести перекрёстков.Cтрочек на листке-справке тоже было шесть.После лоботомии(если перенесёт) рекомендую сл.алгоритм подготовки мальчика:
— Включить душу.
— Включить разум.
— Включить речевую способность.
— Включить в образование родную речь.
После контроля врача допуск к развитию РАЗРЕШЁН.

Дата.Подпись.Печать.

Bloger

Толян-блогун

Руслана не расстроилась на первом перекрёстке.
О смысле  термина «лоботомия» следовало запросить «fast searching» Google,
дальше инструкция алгоритма понятна.
Впереди ещё было время и запланированный Руськой успех!

© Copyright: Astrofilosof

Сертификат на никнейм Astrofilosof, зарегистрирован на http://astrofilosof.livejournal.com
Сертификация никнеймов

Реклама
Стандартный
Каждому дню - ступенька.

9 минут о мозге.


mozg

Подписаться на получение свежих статей Аstrofilosofа на Ваш Email

 

Стандартный
Мимоходом запишу.

Банк однодневка.

Спустя годы, отмахав километры, опять оказался в банке.

Напротив сидела,показалось не глупая уже, сотрудница кредитного отдела.
Да глупость выперла-таки, выскочила, как фитофтора на помидорах.

Пришлось быть жёстким, несмотря на обворожительную её улыбку.

Финал диалога дословно:
— Куколка, на нашей ферме мы обрабатываем почву. Этому занятию много тысяч лет.
Твоя фирма(банк)пересчитывает бумажки, которые лихо печатаются последние лет 300.
Что Вы можете, что вы из себя представляете? Кроме кафельных сортиров с запахом?
Мы-то проживём и без бумажек. А вы без пахарей проживёте?
….
Взглянул сквозь столешницу.
Очевидно: юбка из кож.зама, ситцевые трусики.
Увидел как налились красным её губки, выдав частоту сердцебиения.

Поняла ли она смысл? Вряд ли.
В инструкциях банков нет дословных указаний на мысли.
И возбуждение противоречит разуму и напрягает девочек-ресепшн.

Заметьте в кинохрониках,кто работал клерками в банках ещё 100 лет назад?
Ни одной!

Помидоры у них родятся в витринах гипер, супер и пупермаркетов.
Мысли и дети не родятся, т.к. утомляют моск.
Пустота. Подиумно-модельная пустота.

Эпоха Водолея.

Стандартный
Мимоходом запишу.

Достоевский Ф.М. ДНЕВНИК ПИСАТЕЛЯ 1877г.

«Хочу сказать одно совсем особое словцо о славянах, которое мне давно хотелось сказать. Не будет у России, и никогда еще не было, таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена, чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобожденными! И пусть не возражают мне, не оспаривают, не кричат на меня, что я преувеличиваю и что я ненавистник славян!

Я, напротив, очень люблю славян, но я и защищаться не буду, потому что знаю, что всё точно так именно сбудется, как я говорю, и не по низкому, неблагодарному, будто бы, характеру славян, совсем нет, — у них характер в этом смысле как у всех, — а именно потому, что такие вещи на свете иначе и происходить не могут.

image

Распространяться не буду, но знаю, что нам отнюдь не надо требовать с славян благодарности, к этому нам надо приготовиться вперед.  Начнут же они, по освобождении, свою новую жизнь, повторяю, именно с того, что выпросят себе у Европы, у Англии и Германии, например, ручательство и покровительство их свободе, и хоть в концерте европейских держав будет и Россия, но они именно в защиту от России это и сделают.

Начнут они непременно с того, что внутри себя, если не прямо вслух, объявят себе и убедят себя в том, что России они не обязаны ни малейшею благодарностью, напротив, что от властолюбия России они едва спаслись при заключении мира вмешательством европейского концерта, а не вмешайся Европа, так Россия, отняв их у турок, проглотила бы их тотчас же, «имея в виду расширение границ и основание великой Всеславянской империи на порабощении славян жадному, хитрому и варварскому великорусскому племени».

Долго, о, долго еще они не в состоянии будут признать бескорыстия России и великого, святого, неслыханного в мире поднятия ею знамени величайшей идеи, из тех идей, которыми жив человек и без которых человечество, если эти идеи перестанут жить в нем, — коченеет, калечится и умирает в язвах и в бессилии. Нынешнюю, например, всенародную русскую войну, всего русского народа, с царем во главе, подъятую против извергов за освобождение несчастных народностей, — эту войну поняли ли, наконец, славяне теперь, как вы думаете?

image

Но о теперешнем моменте я говорить не стану, к тому же мы еще нужны славянам, мы их освобождаем, но потом, когда освободим и они кое-как устроятся, — признают они эту войну за великий подвиг, предпринятый для освобождения их, решите-ка это? Да ни за что на свете не признают! Напротив, выставят как политическую, а потом и научную истину, что не будь во все эти сто лет освободительницы-России, так они бы давным-давно сами сумели освободиться от турок, своею доблестью или помощью Европы, которая, опять-таки не будь на свете России, не только бы не имела ничего против их освобождения, но и сама освободила бы их.

Это хитрое учение наверно существует у них уже и теперь, а впоследствии оно неминуемо разовьется у них в научную и политическую аксиому. Мало того, даже о турках станут говорить с большим уважением, чем об России.

Может быть, целое столетие, или еще более, они будут беспрерывно трепетать за свою свободу и бояться властолюбия России; они будут заискивать перед европейскими государствами, будут клеветать на Россию, сплетничать на нее и интриговать против неё.

О, я не говорю про отдельные лица: будут такие, которые поймут, что значила, значит и будет значить Россия для них всегда. Они поймут всё величие и всю святость дела России и великой идеи, знамя которой поставит она в человечестве. Но люди эти, особенно вначале, явятся в таком жалком меньшинстве, что будут подвергаться насмешкам, ненависти и даже политическому гонению. Особенно приятно будет для освобожденных славян высказывать и трубить на весь свет, что они племена образованные, способные к самой высшей европейской культуре, тогда как Россия — страна варварская, мрачный северный колосс, даже не чистой славянской крови, гонитель и ненавистник европейской цивилизации.

У них, конечно, явятся, с самого начала, конституционное управление, парламенты, ответственные министры, ораторы, речи. Их будет это чрезвычайно утешать и восхищать. Они будут в упоении, читая о себе в парижских и в лондонских газетах телеграммы, извещающие весь мир, что после долгой парламентской бури пало наконец министерство в Болгарии и составилось новое из либерального большинства и что какой-нибудь ихний Иван Чифтлик согласился наконец принять портфель президента совета министров.

России надо серьезно приготовиться к тому, что все эти освобожденные славяне с упоением ринутся в Европу, до потери личности своей заразятся европейскими формами, политическими и социальными, и таким образом должны будут пережить целый и длинный период европеизма прежде, чем постигнуть хоть что-нибудь в своем славянском значении и в своем особом славянском призвании в среде человечества.

Между собой эти землицы будут вечно ссориться, вечно друг другу завидовать и друг против друга интриговать.

Разумеется, в минуту какой-нибудь серьезной беды они все непременно обратятся к России за помощью. Как ни будут они ненавистничать, сплетничать и клеветать на нас Европе, заигрывая с нею и уверяя ее в любви, но чувствовать-то они всегда будут инстинктивно (конечно, в минуту беды, а не раньше), что Европа естественный враг их единству, была им и всегда останется, а что если они существуют на свете, то, конечно, потому, что стоит огромный магнит — Россия, которая, неодолимо притягивая их всех к себе, тем сдерживает их целость и единство.

image

Будут даже и такие минуты, когда они будут в состоянии почти уже сознательно согласиться, что не будь России, великого восточного центра и великой влекущей силы, то единство их мигом бы развалилось, рассеялось в клочки и даже так, что самая национальность их исчезла бы в европейском океане, как исчезают несколько отдельных капель воды в море.

России надолго достанется тоска и забота мирить их, вразумлять их и даже, может быть, обнажать за них меч при случае.

Разумеется, сейчас же представляется вопрос: в чем же тут выгода России, из-за чего Россия билась за них сто лет, жертвовала кровью своею, силами, деньгами? Неужто из-за того, чтоб пожать столько маленькой, смешной ненависти и неблагодарности?

О, конечно, Россия всё же всегда будет сознавать, что центр славянского единства — это ОНА, что если живут славяне свободною национальною жизнию, то потому, что этого захотела и хочет ОНА, что совершила и создала всё ОНА. Но какую же выгоду доставит России это сознание, кроме трудов, досад и вечной заботы?»

Ф.М. Достоевский. Дневник писателя, сентябрь-декабрь 1877 г.

Стандартный